Март 3, 2020

Глава 9


Глава 9
Первая любовь и вторая инфекционка!

 

 


Мне было 10 лет, когда мама решила развестись со вторым мужем и начать свою жизнь с "чистого" листа! Она устроилась заведующей в один из детских садов города Ульяновск. Забрала снова меня от бабушки, чтобы жить всем вместе, единой семьей и наконец-то счастливо!
Жили мы в малосемейке - это квартира, разделенная на 2 семьи. У нас было две комнаты, а у другой пары с маленьким ребенком - одна. И, конечно, общая кухня и санузел.
Я пошла в 4-ый класс, брат ходил в садик, где работала мама. Все были пристроены. Утром мама уходила на работу, забирала с собой младшего брата, а я готовилась к школе. Я училась во второй смене, помните, в те времена были две смены - я как раз училась после обеда. С утра надо было прибрать квартиру, сделать уроки и если повезет, сходить погулять в соседний двор - туда, где проживала моя первая любовь.
Сережа Черняк был моим одноклассником. Кучерявым блондином с голубыми глазами. Спокойный тихий мальчик, нежный и трогательный. Перебивался с двоек на тройки, но я всегда была рядом и вытягивала по всем предметам. Домашки и контрольные, распределение общественных школьных работ (а я была тогда старостой класса) - абсолютно все привелегии доставались ему от меня за его красивые глаза. Я постоянно бегала в его двор и всматривалась в его окна, ждала когда он выйдет на балкон, увидит меня и спустится погулять. Но, как говорится, сердцу не прикажешь, и списывание моих домашек и контрольных ему были куда важнее, чем зов моего сердца )))
У него был друг Артем, из параллельного класса, который был влюблен в меня, и в знак своей пылкой 10-ти летней любви вырезал на руке перочинным ножиком мое имя. (интересно, как он сейчас с моим именем на запястье )))))
Мы часто гуляли втроем и каждый из нас переживал маленькую трагедию безответной любови.
Мама, конечно, видела мои переживания, она была против, чтобы я "шлялась" по соседним дворам. К тому же, такой красивый мальчик не может запасть на такую "страхолюдину с одними маслами, тремя волосинками и рахитными ногами как у меня". Я понимала горечь своего положения. Поэтому в школу и во двор, когда была возможность, надевала по 2 или 3 пары колготок, чтобы ноги казались полными, здоровыми и красивыми. Пыталась накручивать волосы на веточки, чтобы они казались пышнее, в тайне от мамы. Если мама заставала меня с накрученными волосами, ремня было не избежать. Но я готова была терпеть и ремень и резиновую скакалку ради того, чтобы хоть однажды понравиться Сереже.
Но Сереже нравилась другая девочка. Моя близкая подруга Наташка Дементьева. Она жила в том же дворе, что и Сережа. Была крепкая, будто взбитые сливки, розовощекая, с густыми рыжими волосами и зелеными глазами. Мне конкурировать с Наташкой было бесполезно, но я не из таких, которые сдаются без боя )
И я решилась... Я написала ему записку, где говорила о своей любви, вечной и преданной.
Но записку он почему-то передал своему другу Артему. Сердце его было безвозвратно разбито, вера в женщин однозначно потеряна. Мне был объявлен бойкот! И Сережа больше не выходил во двор, не разговаривал со мной в классе, зло шутил перед всеми, когда предоставлялась возможность, ибо мужскую солидарность никто не отменял [😉]
Моему горю не было предела. Правда, были моменты, когда надежда вдруг снова обволакивала мое сердце - на сложных контрольных Сережа нарушал свой бойкот и просил списать или решить за него второй вариант. Так с горем пополам мы перешли в следующий, пятый класс.
А в начале пятого класса я загремела в инфекционку с диагнозом Гепатит Б. Помню, по городу как раз очень активно распространялась эта инфекция. В школах только об этом и говорили, очень многие заболевали, больницы были переполнены.
Мама отвезла меня в инфекционную больницу с вещами и оставила там на месяц.
Описывать инфекционную, вдоль и поперек переполненную детскую больницу - дело непростое. Грязь, голод, холод, унижения, страх, боль (даже анализы у маленьких детей брали с каким-то садистским неистовством).
На второй день у меня началась дикая часотка. Матрасы кишели клопами и другими паразитами, но жаловаться куда-то было бесполезно. Мыли нас раз в две недели. Выдавали тазик с холодной водой, хозяйственное мыло, рваное гнилое полотенце и мойся как хочешь.
Родителям было запрещено приносить еду, да и общаться в инфекционке было не просто. Только через окошко помахать и что-то там невнятное прокричать через закрытые окна. Я была рада каждому приходу мамы, хоть они и были не частыми, но все равно родное, и близкое, и любимое лицо! Передачки были очень скудными - с гепатитом Б мы должны были придерживаться строгой диеты. Еды было мало, она была несъедобной, есть хотелось всегда.
Через неделю моего пребывания в больнице, началась ветрянка. И были приняты меры разделить палаты на закрытые, практически, заколоченные боксы: старших девочек, переболевших ветрянкой, закрывали с маленькими детьми 4-5 лет. Медсестрам так было проще: старшие будут смотреть за младшими, ухаживать за ними, успокаивать, когда те плачут, проводить процедуры.
Меня заперли с девочкой Зосей, она была старше меня на 1 год. Красивая, с золотистыми волосами, огромными голубыми глазами, веселая и смешливая. Мы быстро нашли с ней общий язык и 3-х недельное пребывание в этом боксе, где мы еще и по совместительству работали младшими санитарками - должны были смазывать прыщики зеленкой младшим детям, мерять им температуру 2 раза в день, мыть их, укладывать спать, - прошло довольно оптимистично и не без приключений, веселых и грустных.
Однажды Зося уронила градусник и разбила его. Ртуть растеклась по полу. Зося была перепугана до полусмерти, я пыталась ее успокоить, но она стала колотить в заклеенную стеклянную дверь, чтобы врачи вытащили нас оттуда и помогли убрать ртуть.
Никто не обращал внимание на крики и громкий стук по стеклу. У врачей и медсестер были свои дела. Тогда Зося решила разбить стекло кулаками! И тогда услышав звук разбитого стекла и страшные вопли, к нам пришли на помощь. Ртуть убрали, окровавленные руки Зоси перевязали, а потом наказали нас за хулиганство и оставили без обеда и ужина. Нам пришлось "обкрадывать" младших на горбушку ржаного хлеба.
Зосю выписали на 4 дня раньше. Я оставалась одна в боксе с малышами. Мы долго обнимались и плакали. На прощанье она подарила мне миниатюрную куклу с длинными волосами. Кукла была редкая, заграничная. Ее мама, наполовину полячка, привезла из Польши ей такой прекрасный подарок. Куклу я долго хранила, шила ей платья. К сожалению, она была потеряна позже, в моих бесконечных и постоянных переездах. Но память осталась, даже не о кукле, а об этой прекрасной девочке Зосе - красивой, весёлой и смешливой.
Я вышла из больницы. Вся в прыщах, в укусах, бледная и еще больше исхудавшая. Когда мама увидела меня после больницы, первое ее замечание было "Страшнющая, смотреть на тебя не выносимо, но ладно, как-нибудь откормим". Я поняла, что мама в благодушном настроении. Я разрыдалась, и стала ее неистово обнимать и целовать. Для меня не было лучшей мамы в этот момент - такой заботливой и любящей.
Это был неплохой год. Мама начала встречаться с мужчиной. Дядя Саша, ведущий инженер из города Коломна. Он был в командировке в нашем городе, они познакомились у каких-то общих знакомых. Дядя Саша был добрым, спокойным, интересным человеком. Он рассказывал нам с братом на ночь увлекательные истории, он приносил продукты, которых нам так не хватало, он не давал маме нас бить и оскорблять. Это был очень хороший человек.
Забегая вперед скажу, что с дядей Сашей я встречалась и много позже, будучи уже взрослой женщиной. Мама к тому моменту давно с ним рассталась, из-за чего дядя Саша сильно переживал. Они долгое время оставались друзьями, думаю, благодаря в основном его усилиям. Правда, потом мама и его отрезала из своей жизни.
Итак, я заканчивала пятый класс, мама плотно общалась с дядей Сашей. Мы жили в относительном мире и спокойствии. А в конце 5-го класса из ниоткуда появился мой отец, которого я практически никогда не видела (если не брать в расчет историю с моим похищением) и не знала. Но это уже следущая глава в моей истории.