Март 3, 2020

Глава 6

Глава 6
Про первый больничный опыт
Как любой ребенок я все детство мечтала о домашнем питомце, кошке или собаке. Много раз упрашивала бабушку с дедом, но они были непреклонны. По мусульманским традициям содержать животное в доме считалось неприемлемым. Бабушка довольно брезгливо относилась ко всем животным, дед питал слабость к кошкам, но бабушке перечить не смел.
Всю свою невостребованную любовь к друзьям нашим меньшим я выливала на дворовых кошек и особенно собак. В нашем дворе жили завсегдатаи: большой, желтый, бесконечно добрый пес Шарик, коротоколапая и длинная, как сосиска, сучка Лада, мохнатый, одноухий пес Пират, и 5-6 кошек разных мастей. Периодически прибегали собаки из соседних дворов, но долго не задерживались.
Мы же всей детворой посменно заботились о дворнягах. Кормили, поили, гладили, играли, причесывали, принимали роды у Лады, возились с новорожденными щенятами, также и с котятами. Я время от времени пыталась занести в дом то щенка, то котенка, но безрезультатно. Ни просьбы, ни слезы, ни мольбы не помогали. Оставалось ухаживать за новорожденными во дворе, таскать из хозяйственного магазина, что был по соседству, огромные картонные коробки и делать из них жилища для бездомных животных.
И вот в один из июньских дней бабушка обнаружила большое красное пятно у меня на ноге. На тот момент мне было 7 лет (как моей Алиске сейчас). Она понаблюдала несколько дней, а затем было решено пойти в поликлинику на осмотр. Оказалось, что у меня лишай. Быстро вызвали маму. На меня тут же была обрушена лавина обвинений, упреков, угроз. Как оказалось, что только безмозглые грязные девочки, как я, могут возиться с помойными котами и псами. Если я и дальше буду целоваться с ними, то непременно закончу свою никчемную жизнь на помойке, поедая объедки. Помню что и так было страшно от поставленного диагноза, педиатр вещала про жуткие последствия, а тут еще и обозримая жизнь на помойке в полном одиночестве. Хотя, нет, не в полном, со мной же будут мои четвероногие друзья. Я уже представляла себя новым маугли, и это помогло мне не расплакаться.
Как только накал эмоций спал, решено было собирать вещи и отправлять меня в инфекционную больницу. Тогда это был мой первый опыт больницы, потом будет второй, более затяжной, но до сих пор я вздрагиваю от тех больничных воспоминаний. 
Возможно, каждый из вас имеет представление, что такое советская больница. Маленькие темные сырые палаты, оглушительный запах хлорки и лекарств, нянечки, с наклонностями садистов, безучастные врачи, отвратительного цвета и вкуса еда. Еды не хватало никогда, да в общем-то ее есть не хотелось, а передачки в инфекционное отделение принимали с неохотой, а что-то и вовсе не доходило до пациента... Обкрадывать больных детей - то еще кощунство!
В больницу меня положили на неделю. Но мне показалось это целой вечностью. Навещали меня раз в день, разрешали общаться только через маленькую форточку и недолго, дабы зараза не распространилась на здоровых. Пичкали таблетками, делали какие-то уколы, мазали вонючими мазями. Где-то в середине недели одна из нянечек со всей дури прищемила мне указательный палец. Палец кровил, потом опух, затем посинел. Боль была адская, но пожалеть ребенка никому не приходило в голову. Наоборот, нянечку это еще больше распалило, и она обложила меня отборными матерными ругательствами. От всех этих переживаний: боли, одиночества, страха, оскорблений нянечек было совершенно невыносимо. И я решила сбежать. 
Больница находилась на значительном расстоянии от дома, но мне было все равно. Главное побыстрее убраться из этого адского места домой... К бабушке, она поймет, не поругает. Обнимает и пожалеет. И палец полечит. Я дождалась вечера, когда основной персонал ушел домой и осталось несколько на дежурстве. Я подошла к маленькому квадратному окну для передачек. Втиснулась в него (до сих пор не понимаю, как не застряла там, даже для моего костлявого телосложения было очень узко), долго елозила взад-вперед-вбок, и все-таки выбралась. В больничной пижаме, со всех ног я побежала к массивным железным воротам. И стала их толкать изо всех сил, но они были закрыты. Я стала оббегать забор в поисках хоть какой-то щели. Но все впустую. Тут меня и заметил больничный персонал. Конечно, догнали, поймали, отругали и посадили в крошечную комнату, без окон, с мерцающей лампой, кинули сырой матрац, закрыли на ключ и оставили до утра. Я задыхалась от страха, горечи, обиды. Прорыдав некоторое время, отключилась. Утром пришла бабушка. Я не знаю, что она сказала главному врачу, но из больницы меня отпустили в этот же день, выписав какие-то мази и таблетки. 
Лишай скоро исчез. Мне же было строго настрого запрещено близко подходить дворовым псам и котам... Недели две я воздерживалась, а потом все вернулась на круги своя. Я их кормила, поила, обнимала, ухаживала и далее и прочее. Еще год. А через год пришли живодеры и убили всех наших дворовых четвероногих друзей. Перед глазами до сих пор стоит кровавый след от любимого большого и желтого и бесконечно доброго Шарика. Его тело бесцеремонно тащили до машины. А мы дети, стояли и плакали, и еще очень очень долго скучали по доброму Шарику, коротколапой Ладе и одноухому псу Пирату.